Она не отходит от него уже который день. Конечно, и Данечка помогает, и Патрик, и Мюр с Пиццей не остаются в стороне. Пицца уже совсем оклемался после того, как ему съездили при штурме. А вот Рикард...
Фейга Хаимовна положила руку на голову гитаристу. Пальцы ощутили прохладу свежих бинтов, пропитанных целебным отваром. Она осторожно провела рукой по огненно-рыжим волосам.
Сегодня день рождения её Духовного Отца, чьим Неиллюзорным Воплощением она пришла в этот мир. Кое-где её до сих пор называют его именем. Это уже не связь, это полное слияние. Связь была давно...
читать дальшеСвязь.
Мысли её вернулись к Рикарду. Он ещё очень слаб. Она чувствует некую связь, которая, будучи разорванной, ослабляет его ещё больше. И не стоит гадать, с кем.
Она помнит, что увидела в их доме, выйдя вслед за Данечкой из шкафа. Не считая Пиццы с топором, первым увиденным был Оскар, сидевший у кровати Рикарда - так, как сейчас сидит она.
"Ойген знает, что делает... Он не допустит, чтобы пленному был причинён вред. В Кригсмарине служили благородные, вряд ли он успел набраться моих садистских штучек за те полтора года, что мы вместе. Это не Паук и не колхозные компетентные органы, это свой..." Почему-то, чем больше она убеждала себя в этом, тем сильнее уверялась в обратном. И страшно ей было не за кого-то одного, а за обоих.
Приоткрылась дверь, и заглянул Пэр Сундстрём. Выглядел он, скажем так, неважно.
"Ночами не спит, о Йоке думает..." Сейчас Фейга Хаимовна понимала его как никогда.
- У вас всё в порядке?
- Как тебе сказать... - покровительница красноречиво опустила глаза на Рикарда.
- Да с этим-то понятно, что не всё. Я слышал какой-то звук, будто что-то гремело или шумело, думал, вы тут побег решили устроить коллективно. Значит, снаружи... - и сабатоновский главнокомандующий исчез за дверью так же внезапно, как и появился.
- Побег, скажет тоже... - хмыкнул Мюллбэк. Пицца, Мюр и Йоханссен спали, барабанщик остался на вахте, чтобы помочь Фейге Хаимовне в случае какого-нибудь пиздеца. - Куда мы побежим с раненым на руках? Ебанутого нашего искать?
Снаружи действительно что-то шумело. Как будто работал мотор. У Фейги Хаимовны ёкнуло сердце.
- Дань... Это тяжёлая бронетехника на марше. Либо Шмиер обратился и привёз Йоке в прежнем, человеческом виде, либо сам Йоке...
- По звуку можешь определить?
- Смогу, если подойдёт поближе. Сейчас он стоит на месте. Голос Шмиера я узнаю из многих. Голос Йоке... ну с кем его спутаешь?
Даниэль тихонько рассмеялся, подошёл к девушке и обнял её.
- Фанька, спасибо тебе, что пришла. Правда, спасибо. Если б не ты, нас бы там всех в такую же капусту покрошили.
- Ямщик, не гони, - отмахнулась Фейга Хаимовна и прислушалась к рокоту мотора. Он приближался.
У Шмиера звук более тихий и грязноватый. Иногда проскальзывает тонкий-тонкий свист - система выброса песка. А этот рык на него не похож. Совсем.
- Йоке. Приехал. Сам. Наши на Бодоме не смогли ничего сделать.

В пустынной серверной сидел Томас Нак и думал, чем лучше анально покарать Кагановича. Они с Алексом Крафтом попросили его посидеть на замене, а сами пошли искать какого-то Клейстера, оставив после себя эпичнейший бардак.
Вошёл Ойген. С ним был какой-то молодой незнакомый хрен.
- А где эти демоны? Вот нельзя этого капрала, блять, Ривая на один день без присмотра оставить. Ханджи на него нету...
- Это на каком языке? - спросил Нак.
- Забей. Знакомься, мой новый падаван Джоэл Грайнд, восходящая звезда пендосского ТрэшЪа, Угара и Содомии.
Нак осторожно пожал руку новичку. Она была в чём-то липком и флуоресцентном.
- Что это? - спросил барабанщик, вытирая ладонь о штанину.
Джоэл посмотрел на свою руку, поднёс к лицу, понюхал, лизнул. Казалось, он пытается что-то вспомнить. Затем последовал неожиданный вопрос.
- Джин... говорят, ты вроде в ядерных испытаниях участие принимал... разбираешься, значит?
- Можно и так сказать, - усмехнулся Ойген. - Кстати, да, шёл бы ты руки помыл...
- Успею ещё. Вспомнил я одну вещь. Когда пили с Бра... с Ёзевом Хаимовичем, закуску поймали... нет, не белочку. Ну, сами понимаете, пошёл хлебнуть электролита из ванны, понял, что закусывать надо - а оно в окно лезет, светится и щупальцами шевелит. Ёзев Хаимович тут не растерялся, схватил два провода оголённых да ка-ак засадит ему в пасть! Говорит, это способ приготовления такой, "живые консервы" называется. Отрезаешь от него сколько надо и запираешь в каком-нибудь соляном растворе, и током ебошишь время от времени, чтоб не загнулся. Вкусно...
- Где-то я такое уже видел, - сказал Нак. В том месте, где он вытер светящееся говно о штанину, ткань проплавилась и образовалась дырка.
- Кваджалейнская кокосовка по тебе плачет, - скривился Ойген. - Ты как моя Фанька, тоже жрёшь всякую гадость... - и тут до него дошло. - Как оно выглядело?
Джоэл рылся в углу в поисках растворителя, но вопрос услышал.
- Такое... студенистое, переливается всеми цветами радуги, и щупальца у него, я говорил уже, да? Ползёт и оставляет за собой такие склизкие следы. Когда его на столе разделываешь, дёргается, пытается какие-то телеги прогонять, что-то про радиацию, про конец света... Ёзев Хаимович сказал, чтоб я его не слушал, потому что закуска всегда пиздит. Ну поотрубали щупальца - и в ванну с электролитом, а ванну задраили, чтоб не сбежало. Если Ёзев Хаимович не перепрячет - там и плавает, наверно...
Пожалуй, никогда ещё никто не видел, чтобы обычно сдержанный сисадмин Джин Бринкманн дико и неприлично ржал на всю Седлецкую птицефабрику, не в силах выговорить ни слова. Потом он отогнал Нака от рабочего ноута и вышел на связь с Бункре, продолжая всхлипывать от смеха. Когда Хаккинен отозвался, Ойген передал гарнитуру Джоэлу и попросил повторить рассказанное. Потом включил громкую связь, и стены серверной потряс новый взрыв смеха - уже с той стороны.
- Что произошло? - Грайнд окончательно ничего не понимал. Зато начало доходить до Нака, и спустя некоторое время тот присоединился к Хаккинену и Ойгену. Громкую связь так и не выключили.
- Ай да Сергей Владиленыч! Ай да сукин сын! - донеслось из колонок. - Ох, молодец, ох, отмочил! Вы с Генычем поехали в город его искать... а он... у Литтрелла... закуской работает!.. - на этом месте Хаккинена, похоже, согнуло окончательно, и связь прервалась. Джоэл посмотрел на корчащихся в истерике Ойгена и Нака, взял бутылку растворителя и смачно отхлебнул. В ней оказался чистый спирт.